ommod (ommod) wrote,
ommod
ommod

немного детства

Летом каждый год меня отвозили в Баку к бабушке. Одна ночь на поезде и на перроне меня встречают родные. Поезд приятно укачивал. Утро начиналось с оранжевого восходящего солнца. Сразу наваливалась жара и воздух за окном пах густо и сладко нефтяными парами. Растительность редела, заканчивалась и небо сливалось с песком в одно целое. На фоне песчанных полей возникали тут и там работающие качалки нефти. Все чаще и чаще, под разными углами к идущему поезду, неустанно кивающие своими головами. Между ними сияли чернотой разного размера озерца из нефти.

 В трехкомнатной квартире жили бабушка с дедушкой, их младший сын с женой и сыном. Валера старше меня на 4 года. Был он всегла мальчик упитанный и крупный с командными задатками. Он исправно мной руководил, доходя до тирании. Слушалась я его беспрекословно. Но играть с ним было неизменно очень интересно.

  Как-то я сильно заболела горлом, гланды вырезали, местные врачи сказали, что мне неплохо было бы сменить климат. Осенью меня забрали из школы из подготовительного класса. Тогда он назывался "нулевой" и отправили в в Баку на 9 месяцев. Пробелы в образовании сообща ликвидировали дедушка и дядя. Они задавали мне примеры на сложение и вычитание, вскоре перешли на умножение и деление. В математике я явно опередила программу следующего года. Зато в первый класс явилась не зная всех букв. 4-ка по русскому меня преседовала потом всю жизнь. 
 

   В квартире было жарко и зимой, и летом. Зимой к батареям центрального отопления было невозможно притронуться.

Наш четырехэтажный дом торцами соединялся сплошным забором с соседним. Пройти внуть можно было через средний подъезд. В центе располагалась круглая площадка. От нее лучеобразно территория разделялась восьмью асфальтовыми дорожками. Во дворе было тенисто и зелено. По краям было полно укромных уголков, где можно было делать секретики с фантиками или камушками. Однажды девочки показали целую площадь из больших секретов, выложенных почтовыми открытками. Мы уходии погулять в "садик". Меня спокойно туда отпускали. Балкон тетиной комнаты выходил туда же.

    Прибыла я с букетом хронических болячек и со списком того, что есть было категорически нельзя. Бабушка и тетя понимающе переглянулись и ничем не ограничивали мой стол. Живот болел все меньше. Меня откармливали как рождественского гуся.

   Вся территория садика была усажена тутовыми деревьями (по-другому шелковица). В сезон все дети переселялись на деревья и ели с утра до вечера - черную-сладкую, розовую, белую мелкую - медовую и крупную белую - водянистую.  
 

Брат хоть и прсматривал за мной, но неизменно участвовал во всех мальчиковых забавах. Меня иногда прихватывали с собой. Один раз я удостоилась похвалы, когда достала из кармана кстати пригодившийся коробок спичек, украденный мной с прилавка. В момент покражи ужасно было стыдно и одновременно невозможно не сделать. Больше я так не делала. Видимо потрясение было велико.

    В какое-то лето все валерины друзья обзавелись роликовыми коньками и начались бесконечные матчи в хоккей на роликах. Позднее у него же я увидела ролики с колесами в один ряд. Получалось совсем похоже на настоящий хоккей.

    Девочек я совсем не помню. Помню только Сабину - полукровку, она была немного старше нас и прыгала с нами в резинки. В детстве казалась необыкновенной красавицей. Наверное так и было. Вышла замуж очень рано. 
 

Дедушка жил по расписанию. Вставал, делал зарядку почти час, брился. Бабушка подавала завтрак. После завтрака за столом в большой комнате он просматривал все утренние газеты. Важные новости подчеркивал красным или синим. Для этого на столе стоял стаканчик с двухцветными заточенными карандашами. Потом, гулял, обедал и укладывался спать днем. Вечером все смотрели телевизор.

Все прочитанные газеты много лет копились в кладовке. Туда же отправлялись подшивки журнала "Наука и жизнь", откуда бабушка пересказывала мне статьи, пока я не научилась читать. Валерке выписывали "Юный техник". Он бесконечно что-то паял за столиком в углу на кухне. Платы с торчащими проволоками, об которые можно было поцарапаться и запах канифоли. Братец морочил мне голову шпионскими планами, изготовял рации, прибор для засыпания, издававший ритмичные звуки. Я как-то прождала полночи его сигнала до начала секретной операции, но не дождалась - заснула. Утром выяснилось он заболел с высокой температурой и бредил.

Бабушка поощряла наши игры. Укрывала балкон матрасом. Получался домик, в котором мы прятались. Валера из рогатки между балясин ограждения пулял в прохожих. Прохожие ругались. Бабушка не догадывалась об мелком хулиганстве.
 

На кухонном окне в клетке жила канарейка. Бабушка открывала кран и журчание воды побуждало птичку выдавать рулады.

Над нами жила бабушкина ближайшая подруга Марья Филлиповна. Дружили они не один десяток лет до глубокой старости. Ее муж - Филип Маркович собирал марки. Я долгое время была уверена, что отчество его напрямую было связано с коллекционированием.
 

Одно из заблуждений того времени - мультфильм "Каникулы Бонифадзе", пока дядя не попросил меня повторить имя льва. Я-то думала, что у него фамилия такая. Имя Бонифаций звучало странно для моего огрузиненного уха.

Бабушка безумно вкусно готовила. Выкладывала на кухне все свои таланты. Не жалела продуктов, каждое блюдо было что-то особенное. Пончики с абрикосовым джемом помню до сих пор. Летом готовили мороженное. Но оно было ужасно сытным и не холодило совсем.

А тетя шила. Она перешивала мне свои платья, удлиняла и надставляла те, из которых я выросла. Вышивала аппликации. По выходным мне плели тугие косички и вчетвером мы отправлялись гулять, в цирк. В получасе ходьбы по широкому проспекту жили другие бабушка и дедушка. 
 

Много позже выяснилось, что бабушка и тетя находились в перманентном противостоянии двух хозяек, невестки и свекрови, ни разу не дошедших до словестных выяснений. Просто могли молчать помногу недель. Перед моим приездом они заключали перемирие, и за все каникулы я ни разу не почувствовала напряжения. Меня баловали. Единственная внучка у бабушки и "дочка" для тети.

По утрам, я любила замереть у кухонного стола, пока тетя подправляла ресфейдером брови, потом подрисовывала их карандашом, накладывала на веки зеленые тени и красила ресницы. У тети глаза до сих пор зеленые, голубые тени она и не употребляла. Снимала косынку с бигудей, начесывала волосы, в отглаженном платье, благоухая "пани Валевской" уходила на работу.

Летом мы ездили на пляж, пару раз мы отдыхали в набрани. Что-за "набрань" такой, до сих пор не знаю. Летниие домики. Белое солнце, такой-же песок. Раз волна закрутила, я нахлебалась воды, дядя меня вытащил, а я так и не научилась плавать в этом самом соленном из советских морей.  
 

Когда я подросла, меня сажали на поезд одну. Гуляли с братом уже по городу. Парк им. Кирова, Девичья башня и бесконечные километры бульвара, спускающегося к морю терассами. На кухне полночи горел свет. Дядя и брат вели "жизненные" разговоры.
Последний раз я приезжала туда третьекурсницей. Валера уже служил. Родителям говорил, что в Монголии, а сам в это время находился в Пакистане.
Вскоре все разъехались. Бабушка оказалась у моих родителей. Дядя и тетя переселились в Белоруссию.
А бульвар, говорят, ушел под воду....
Tags: дерево
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments